Close

Платим за общения только на Ueb.Su
  • НА БЕРЕГУ У ТРЁХ ОСИН /Часть четвёртая, продолжение/

    Кафана открылась в семь вечера, а уже к четверти восьмого тут яблоку было негде упасть, и те, кому не повезло успеть ухватить стол или хотя бы стул внутри заведения, теперь толпились у входа, на крохотном пятачке метров десяти в длину и таком же в ширину, который в деревне гордо именовали «Главной площадью». По левую сторону от кафаны «площадь» подпирал единственный в деревне продуктовый магазин, по правую – аптека. Четвёртой, открытой стороной площадь выходила на главную деревенскую улицу.Слухи про вампиров, появление комендантского часа, а потом и военных кордонов стали для кафаны манной небесной: жены теперь боялись оставаться дома наедине с мужьями, мужья нашли легальный повод убегать за порог, едва на улицах включались ночные фонари, и вот уже который вечер в кафане кипела жизнь, а владелец и две работницы до поздней ночи безостановочно что-то жарили, наливали, подавали, убирали.Драган суетился за барной стойкой и у жаровни, поэтому когда в половине девятого в зале появилась Милица, просто выставил сбоку от стойки табуретку, а на саму стойку – рюмку ракии и кружку пива.Фельдшерица недобро посмотрела на Драгана, поманила пальцем, чтобы тот наклонился поближе.– Ты зачем звонил? – прорычала она Драгану в ухо, перекрикивая шум в зале.– Хотел, чтобы ты пришла и посмотрела мою руку!– А что не так с рукой?Драган молча показал Милице левую ладонь с тонким неровным рваным шрамом от подушечки мизинца до запястья. Милица испуганно отшатнулась, потом молча указала на дверь в подсобку – «давай там поговорим». Они прошли в небольшую комнату, и едва дверь захлопнулась и стало возможным говорить без крика, Милица деловито схватила ладонь Драгана повертела, наклонилась поближе, прищурилась, понюхала.– Когда появился шрам?– Не знаю. Кажется, после той ночи, как мы Павла… ну, это… нашли.Фельдшерица подняла голову, зло посмотрела Драгану в глаза.– Сразу после ночи? Наутро? Или через несколько дней?– Да не помню я…– Угу… А почему меня только сейчас позвал?– Болеть стало…– Как именно болеть?– Пульсирующая какая-то боль. Вроде, шрам неглубокий, а иногда так ноет, как будто сухожилие повредил.– Пульсирует, говоришь?.. - Милица снова подняла руку Драгана ближе к глазам, пощупала шрам, надавила. - Так больно?– Да сейчас никак не больно - я две таблетки анальгина перед сменой выпил. Но если после смены так надавишь, больно будет.– Угу… Температура не повышается?– Вроде, нет.– «Вроде» или «нет»?!– Ну, вчера повышалась немного…– Во сколько?– Да не помню я… Перед сменой, кажется. Я ещё помню, подумал, хорошо, что в инструкции к анальгину написано, что он жаропонижающий – мне перед сменой таблеток меньше пить…– Перед сменой, значит… Ладно, жди меня тут. Я скоро.– Окей, Я буду за стойкой.– Ты будешь тут, - рявкнула Милица и ткнула пальцем в пол.– Но… А… - Драган вытянул руку в сторону двери в зал.– Без тебя справятся. Жди тут, и никуда не выходи, пока я не вернусь.– Милица, ну, ты чего, у меня же там полный зал людей! Давай я утром просто зайду к тебе за мазью, там… или таблетками, или чем ещё такое лечится…– Завтра может быть поздно! Жди!– Ну, ты тогда хотя бы Катарину там предупреди, чтобы подменила меня у плиты…– Хорошо, предупрежу.Минут пять он просто сидел на пирамиде ящиков с пивом, потом решил не тратить время попусту и пересчитать запасы. Начал от полок у двери, деловито передвигая десятикилограммовые пакеты с пшеничной и кукурузной мукой, сахаром и крахмалом, переставляя с места на место банки с соленьями и джемами, рассматривая коробки с перцами и сухими специями. Снаружи, за дверью слышалась приятная уху шумная суета забитой до отказа кафаны: вот кто-то за столом у панорамного окна выкрикивает тост, а вот в углу, прямо за стенкой кто-то затянул песню, а это Катарина опять с кем-то флиртует у стойки, да и пусть флиртует, главное, чтобы опять в долг пива не наливала, «забывая» при этом вписать этот самый долг в тетрадку.Внезапно всё стихло. Как будто телевизор выключили: вот только что были звуки и шум, а теперь – полная тишина. Драган в этот момент сидел на коленях и наводил порядок на самых нижних полках. Он резко выпрямился, прислушался, прочистил мизинцем сначала одно ухо, потом второе, прислушался снова. В зале определённо что-то случилось. Он встал на ноги, открыл дверь и увидел Деяна. Тот стоял у дальнего края стойки, держа наготове дробовик, направленный в сторону кладовки. За его спиной стояла Милица с чёрным от злости лицом.– Это что? - сорвавшимся хриплым голосом пролепетал Драган.– Выходи оттуда, - рявкнул Деян. – Медленно. Без резких движений и глупостей. Руки держи впереди, чтобы я их видел.Драган сделал пару шагов вперёд и осторожно выглянул в зал. Мужики стояли вокруг столов. На лицах читалось напряжение. У кого-то в руке блестел нож, у кого-то – пистолет.– Деян, ты чего?! – Драган прокашлялся, протянул к Деяну руки. - Да я тебе и так налью, старик, к чему эти формальности? - он снова глянул в зал, ожидая реакцию на шутку, но похоже, всем было не до смеха.– Когда у тебя появился шрам на руке? - Деян качнул ствол дробовика, указывая на левую ладонь Драгана.– Да я же, вон, Милице уже всё…– Отвечай!!!– После той ночи, когда мы разрыли могилу Павла, - Драган оперся на стойку, чтобы перенести вес с дрожащих ног на руку.– Сразу после той ночи? Или когда? Вспоминай!– Наверное… Наверное, даже в ту самую ночь.– И как тебе спалось после того, как появился шрам?Драган удивлённо посмотрел на Деяна, потом на Милицу, снова повернулся к залу.– Да нормально спалось, а что?– Кровушки не тянуло попить, нет?– Что?!.. Старик, ты в своём уме, какой кровушки?! Зачем?!!– Человеческой, например! - взвизгнула Милица.– Что… ты… вы… - Драган схватился рукой за сердце, посерел лицом. - Милица, ты же меня знаешь сколько лет, какая человеческая кровь, ты что, белены объелась?!– Милица ничего не объелась, а вот насчёт тебя есть некоторые сомнения, - грозно прошипел Деян. - Признавайся, гнида, пил кровь? Кусал кого-нибудь?Драган вдруг выпрямился, сделал пару шагов вперёд. Деян отшатнулся, едва не сбив с ног Милицу. Несколько мужиков, из тех, кто сидел у окна, подскочили к стойке.– Деян, ну, ты включи логику, зачем мне человеческая кровь, если у меня тут сырое мясо каждый день, - он снова попытался перевести всё в шутку.– Стреляй, Деян, он упырь!!! - Милица заверещала, неожиданно ловко для своей комплекции выскочила из-за старика и схватив Драгана за волосы, попыталась ударить головой о стойку. Драган отшатнулся, они оба потеряли равновесие и грохнулись на пол.Деян отбросил дробовик и прыгнул на пол, пытаясь скрутить Драгану руки.– Подбородок! - продолжала верещать Милица. - Держи его за подбородок, чтобы не цапнул!Через несколько минут Драгана вытащили на улицу. Как и внутри кафаны, здесь все стояли молча. В напряжённой тишине слышался топот и сопение нескольких подростков, которые вытаскивали из поленницы за кафаной дрова и складывали кучками вокруг одного из двух фонарей, освещавших площадь.Драган испуганно озирался по сторонам, надеясь увидеть поддержку в глазах кого-то из присутствующих, но люди смотрели на него или испуганно или зло, или вообще старались не смотреть и отводили взгляд в сторону. Он почувствовал, как из разбитой нижней губы по подбородку побежала струйка крови, интуитивно дёрнул рукой, чтобы вытереть, но его крепко держали: двое за руки и один – за шею.Деян вышел из кафаны, снова с ружьём в руках, встал перед Драганом, покачиваясь с каблука на носок.– Я повторяю свой вопрос, - назидательным учительским тоном проговорил он, - когда и чью кровь ты пил в последний раз?Драган шумно сглотнул, попытался повернуть голову, но рука, державшая его за шею, сжалась только сильнее.– Я не пил ничьей крови. Я не упырь.– Врёшь, - всё тем же тоном продолжил Деян. - У нас есть серьёзные основания полагать… То есть, не полагать, а точно знать, что ты вампир. А то, что ты, якобы, никого не кусал, так ты же сам только что признался, что на кухне сырое мясо ел.Драган хрюкнул. Потом дрогнул всем телом и расхохотался сдавленным булькающим смехом.– Да я же… Да ты… - он пытался сказать что-то связное, но получалось плохо, - ты же сам… я… шутка же…Драган трясся от хохота, глаза застилали слёзы. Рука, сжимавшая его горло наконец-то ослабла, он смог сделать вдох и вдруг рванулся всем телом вперёд, стараясь сбросить с себя тех троих сзади, выдернул одну руку, ударил кого-то наугад, не глядя, услышал удивлённый стон, выдернул вторую руку, ударил ещё раз.– А ну стоять!!! - Деян кошкой отпрыгнул в сторону, вскинул дробовик и выстрелил в воздух.Драган замер на секунду, потом поднял со лба спутавшиеся от пота волосы, вытер тыльной стороной ладони кровь и пыль с лица.– Зря ты так со мной, старик, - прохрипел он, - я ведь с тобой по-человечески всегда, а ты – вот как… Пожалеешь ты, когда это всё закончится, ох, пожалеешь…– Это мы ещё посмотрим, - Деян ловко перехватил ружьё за ложе и резко ударил Драгана прикладом в грудь. Драган от неожиданности выпрямился, ошарашенно посмотрел на Деяна. Тот перехватил дробовик покрепче и ударил ещё раз, сильнее и резче.Драган охнул, согнулся пополам, прижал руки к груди.– Боян! Славко! - услышал он голос Деяна. - Мальчики мои, нам нужны осиновые колья! Возьмите мою машину и нарубите там… нет, наверх не поднимайтесь, не надо… там внизу, у реки, за крайним домом, у старого малинника, да…А потом приклад резко опустился на шею Драгана, и наступила тьма.– Вы что, действительно не понимаете, что происходит?! – Арнаут ворвался в главную штабную палатку и орал на вытянувшегося по стойке «смирно» армейского майора. Остальные штабные сидели, втянув головы в плечи и испуганно смотрели на этого обычно добродушного и спокойного старика. - Вы всегда такой тупой, или только во время реальных боевых действий, а, Янкович?! Вы что, не понимаете, что там, - Арнаут ткнул рукой в сторону деревни, - сейчас случится убийство, и возможно, массовое!!!– Я прош… прошу прощения, господин полковник, - запинаясь отчеканил майор, - но у меня приказ из штаба. Я не могу отдать приказ начинать патрулирование прямо сейчас. Я обязан начинать патрулирование ровно в полночь. Это значит, - он неуклюже вскинул левую руку, посмотрел на часы, - это значит через два часа ноль пять минут.– «Ноль пять минут», - едко передразнил майора Арнаут, - как будто вы не понимаете, что могут значить эти самые пять минут! Не будьте идиотом, Янкович, отдайте приказ отправить патруль в деревню немедленно, или я приму командование не себя, как старший по званию!– Но… Господин полковник… Я не могу… Я обязан…– Господин майор, - пискнул связист за столом в углу, - тут экипаж вертолёта на связи…– Переключите на внешний динамик! - рявкнул Арнаут.Связист вздрогнул, заморгал часто.– На внешний динамик, рядовой! – повторил Арнаут. - Я хочу, чтобы вы все слышали, что там творится!Рядовой щёлкнул тумблером на рации и из небольшого динамика, стоявшего рядом с ней, вырвался хрипящий шум, сквозь который едва можно было различить свист винтов и голос одного из пилотов:–… большое скопление местных! По визуальной оценке, не менее пятидесяти-семидесяти человек! Вокруг двух столбов на площадке, вероятно, собираются разжечь огонь! К обоим столбам привязаны люди, кажется, один мужчина и одна женщина! На требование прекратить беспорядки и разойтись не реагируют!– Вы тоже это слышите, Янкович?! – Арнаут посмотрел на майора. - Вы – тоже?! - он кивнул связисту. - Они там сейчас, ни много, ни мало, устроят средневековые пляски у костра. Вы этого хотите?! Этого вы ждёте?! Вы понимаете, что если сейчас там случится то, что случится, то отвечать придётся вам – причём, по всей строгости устава и закона?!– Я… Вы… Господин полковник, я обязан посовещаться с Белградом.– У вас есть пять минут, майор, - зло усмехнулся Арнаут.В спину упиралось что-то угловатое и жёсткое. Плечи ныли от того, что руки завели слишком далеко за спину. В запястьях сильно резало, а пальцев он, кажется, не чувствовал совсем. Где-то справа слышался сдавленный женский плач, а наверху, в небе – свист и неразборчивые крики.Драган разлепил глаза.Его привязали к фонарному столбу, а у ног разложили дрова из его же поленницы.Ко второму столбу привязали его Катарину, и тоже обложили поленьями. Она испуганно плакала, на её левой щеке алело пятно, но в мерцающем жёлтом свете фонаря Драган не мог понять – это след от удара или она просто раскраснелась от страха.Ближе к стене кафаны пылал костёр – в него побросали остатки из поленницы и щепу, а сверху кто-то добавил барные табуретки.Над площадью завис вертолёт, по стенам зданий метались два ярко-белых луча прожекторов, а сквозь свист винтов едва можно было разобрать что-то про «прекратите беспорядки, разойдитесь с площади». Последнему приказу все подчинились, но отчасти: жались к стенам магазина, аптеки и его кафаны, но никуда не уходили. Деян деловито бегал от одной группы людей к другой, размахивал руками, что-то объяснял. Милица сидела на коленях в середине площади, раскладывала на брусчатке сухие мелкие косточки и шевелила губами.– Деян… Деян!!! - Драган крикнул, надеясь пересилить шум вертолёта над головой.Старик его услышал, подошёл медленной вальяжной походкой.– Да-да? - он деловито повернул голову одним ухом к Драгану.– Ты тут что устроил, старый хрен?! Что это за цирк, блять?! Это для них всё, да?! - Драган махнул головой в сторону вертолёта.– Это всё и для них, и для них - Деян ткнул пальцем сначала вверх, а потом в людей на площади. – Я им всем докажу, что в моей деревне со всякой заразой разговор короткий. Они у меня все в ногах валяться будут, прощения вымаливать!!!– Деян, ты рехнулся совсем!!! Это я, что ли, зараза?! Или, вот, она?! – Драган посмотрел на Катарину. Она то ли не слышала их разговора, то ли не хотела слышать – просто смотрела прямо перед собой и плакала навзрыд.– Ты упырь, Драган. Такой же, как Павел. Такой же, как многие до вас. Тебе просто не повезло. Смирись, - он протянул руку и покровительственно похлопал Драгана по щеке.Драган отдёрнул голову.Лучи прожекторов, кружившие по площади и вокруг столбов внезапно метнулись в сторону. Драган повернул голову. От машины Деяна, притормозившей у тротуара улицы, в сторону кафаны бежали его племянники с длинными заострёнными кольями – по одному в каждой руке. Они то и дело оборачивались друг к другу, перекрикивались, а на их лицах играли какие-то совершенно безумные улыбки. Они оба были словно чокнутые первоклашки, которым впервые в жизни выдали большие «взрослые» тонко заточенные карандаши, а не затупленные малышовые огрызки для раскрасок.– … Да. Слушаюсь. Так точно. - Майор положил трубку и посмотрел на Арнаута. – Разрешение получено, господин полковник. Мы можем начинать патрулирование прямо сейчас. Я отдам приказ.Полковник коротко ему кивнул, потом повернулся ко мне.– Я собираюсь лично ехать в центр деревни. Вы со мной?– Разумеется.– У вас табельное оружие при себе?– Нет. Честно говоря, ни я, ни моё руководство не предполагали, что тут всё настолько серьёзно. А вы думаете, нам действительно придётся стрелять?– Не исключено. Вы же сами слышали выстрелы. Если они начали палить друг в друга, что им помешает стрелять в нас?– Понял. Господин майор, - я повернулся к Янковичу, - я прошу вас выдать мне боевое оружие.– Пистолетов свободных у нас нет… Вы умеете стрелять из автомата?– Разумеется.– Тогда пройдёмте.На дороге перед лагерем стало шумно. Взревели двигателями бронетранспортёры, солдаты запрыгивали в кузова двух грузовиков. Арнаут сел в кабину первого, я забрался в кабину второго. Шлагбаум убрали, и колонна рванула по пустынной улице в сторону центра деревни. У капрала, который сидел рядом со мной, выставив ствол автомата в открытое окно, на коленях похрипывала рация и мы слышали, как пилоты вертолёта докладывают, что вокруг людей, привязанных к столбам, совершенно точно разводят костры. Полковник кричал в рацию, чтобы пилоты опустили вертолёт ниже и сбивали пламя ветром от винтов, но те отказывались, потому что всё пространство над площадью было беспорядочно опутано проводами.Костров на площади оказалось три – два у фонарных столбов и один в стороне. В костре слева билась в истерике молодая женщина. Вокруг костра справа о чем-то возбуждённо спорили несколько человек с какими-то палками в руках – сначала мне показалось, что это были черенки лопат. Над площадью свистел вертолёт – пилоты всё-таки, попытались снизиться, но толку, в итоге, было намного меньше, чем шума. Колонна остановилась, из-под тентов на тротуар посыпалась пехота. Арнаут выпрыгнул из машины едва ли не на ходу и первым бросился к кострам, я побежал следом. Внезапно наперерез нам метнулась крупная фигура, и я с удивлением увидел перед собой Милицу. Я её не сразу узнал – в обычном платье, с непокрытыми волосами и безумным яростным взглядом. Она остановилась прямо перед Арнаутом, и схватила его за плечи. Полковник раздражённо оттолкнул её, но она снова бросилась на него, стараясь удержать и не пустить на площадь.Сама площадь тоже пришла в движение. Кто-то из тех, кто стоял у стен, бросился врассыпную, стараясь укрыться в соседних переулках, кто-то юркнул в зал кафаны, а трое, помахивая теми самыми палками – которые, как я теперь точно видел, оказались деревянными кольями сантиметров шести в диаметре, заточенными с одного края, – направились в нашу сторону.Один остался у костра. Деян.Между тремя с кольями и несколькими солдатами завязалась рукопашная, Милица висела на Арнауте и верещала безумной кошкой, капрал, который сидел со мной в машине, начал стрелять в воздух, следом за ним ещё несколько бойцов подняли пальбу, поэтому я не слышал, что закричал Деян, едва полковник сумел высвободиться из рук Милицы, а на фельдшерицу навалились двое бойцов покрепче, пытаясь скрутить ей руки за спиной.Я не слышал, что закричал Деян, но я отчётливо видел, как он погрозил кулаком нам и вертолёту, а потом повернулся к костру, уткнул острие кола куда-то в левую часть груди привязанного к столбу мужчины и, навалившись всем своим весом, вогнал кол в плоть.Мужчина на столбе вздрогнул, изогнулся, на его губах запузырилась кровь.– Вампи-и-ир! Вампи-и-ир!!! – Деян тряс руками над головой, а ногами выделывал на брусчатке какой-то безумный, только ему одному понятный танец. – Нету в нём своей кровушки-то, посмотрите, слюни одни! А чужой-то сегодня попить не успел, а! - он повернулся к мужчине на костре, который продолжал выкашливать кровавую пену с перекошенным от ужаса и боли лицом. – Не успел, Драган, а-а-а?! - Деян пустился было в пляс вокруг костра, но его сбил с ног подбежавший солдат. Ещё один подскочил к костру и что-то кричал Арнауту, пока тот пытался ногами разбросать горящие поленья. Полковник повернулся к солдату, быстро показал пальцем на Драгана, потом махнул рукой в сторону машины. Солдат кивнул, перескочил через пламя, пинком сапога откатил несколько поленьев в сторону и, упершись коленом в живот Драгана, выдернул из его груди кол и метнулся на другую сторону столба, чтобы разрезать верёвку на его руках. Полковник ударил себя ладонью в лоб, потом сорвал с головы берет, скомкал в руке и, бросившись к Драгану, быстро воткнул ком в рану на его груди. Драгана продолжало бить крупной дрожью, кровавая пена на губах сменилась обычной кровью, которая в свете фонарей, прожекторов и пламени костра казалась какой-то особенно яркой, люминесцентно красной. Арнаут оттащил Драгана в сторону от огня, аккуратно уложил на брусчатку, к нему подбежал солдат с ящиком с красным крестом, вытряхнул оттуда вату и бинты, и они вдвоём начали бинтовать Драгану грудь, но кровь всё шла и шла, и я видел, как и рубашка Драгана, и эти самые бинты и манжеты куртки полковника пропитываются кровью.Вертолёт взмыл выше и улетел в сторону лагеря, и на площади вдруг стало тихо. Солдаты затушили костры, сняли Катарину со столба и отнесли её в кафану. Милицу и Деяна связали и растащили по разным местам – она продолжала вопить что-то из подсобки, а его, кажется, заперли в поленнице.Вокруг слышались только короткие приказы капрала и топот солдатских сапог – вокруг кафаны и площади выставляли оцепление.Полковник Арнаут и сержант-медик сидели на брусчатке рядом с телом Драгана.– Разрешите закурить, господин полковник?– Курите, - Арнаут махнул рукой, а потом провёл её по грязным от копоти седым волосам.Я присел рядом на корточки, молча показал головой в сторону Драгана.Полковник устало потёр руками глаза и так же молча кивнул.* * *Продолжение следует.
    Untitled Document